Туда

Про тягу сознания подчинятьс себе чёрные дыры и немного о человеческой эфемерности

Это 25 февраля какого-то года. Лет через десять будет уже не важно, какого. Мне было 33. Я читала по нескольку месяцев Экзюпери, потом гуглила цитаты из него и публиковала в популярной социальной сети. И казалось, что на этом может быть венец моего существования. Мою запись видели около 100 человек. Фото, сделанное в честь дня рождения видели аж полторы тысячи. Никто из них не запомнил как меня зовут, и почему мне должно быть это важно? Почему-то я об этом думаю, и понимаю, что смысла в этом нет. И Почему-то смысл должен быть во всем, так сознание подчиняет себе материю черных дыр, сознанию видится все в последовательности, в структуре, в симметрии, пропорциях, начале и конце. И теперь мы знаем, что даже у черных дыр было когда-то начало. И пока никто не видел их конца. Зато все знают, что у человека точно есть начало и есть конец. И хочется, чтобы в этот промежуток между датами вошло что-то очень важное. Большое, красивое, счастливое. Как Тони Роббинс, как Садхгуру, Илон Маск, или даже Роджер Дикинс, который снял одним кадром военный фильм 1917. Получил кучу наград. Как это - одним кадром снимать полтора часа???? А вот, смог. Хочется чего-то большого. И как-то пока не получается особо ничего. Пара фотографий, пара стихов, пара картин, какие-то статьи. Какие-то люди которым я запоминаюсь. Спасибо им, благодаря им я в большей степени ценю себя и то, чем тут являюсь.




Недавно была в больнице. Две бабули рассказали две истории жизни. Тяжелой и не радостной. Но одна считала людей чем то лишним. Она не понимала их. И вырос у нее сын, который не очень-то смог слепить свою жизнь и не очень то любил свою маму. У сына выросла дочка, которая вообще не хочет знать свою бабушку. И в целом это была веселая старушка, но как будто одна нота в симфонии нарушена, чувствуешь это, но не понимаешь в чем дело. И вторая - все у нее в палате были дочки и ягодки. Любила широко раскрывать окно зимой. Легко улыбалась, звонила весь день сыновьям, мужу, невесткам. И с одной стороны тихая, не веселая, самодостаточная, а с другой - исполненная примирения с жизнью. Я верю, что мы только тогда по настоящему находим свое место, когда становимся частью семьи. И чем больше людей вокруг нас, тем наше место более явно. Не так эфемерно, каким всю жизнь мне кажется мое. Первая очень много болтала и казалась навязчивой, вторая говорила по существу и могла по долгу молчать.

Слушаю Углова, "Сердце хирурга". О настоящем призвании, какую бы профессию ты ни выбрал, ты служишь людям. О понимании этого. О жизни в довоенном Ленинграде, и служении людям, часто недостойным этого служения. Так бы каждый понимал свою причастность, каждый бы мог поставить себя на место другого. Проще жить бы было.
Туда

Про Москву

Москва не засыпала, а словно болотистый Питер, уходила из серого и дождливого в серо-синий и дымчатый цвет. Я исколесила ее от севера на юг и много по кольцу за один вчерашний день. Когда я была маленькая, Collapse )


мечтать

Удивляться

На середине пути становится понятно, где и как сажать цветы, ведь путь закольцован. На середине пути хочется его украсить, появляется время на красоту помимо желания пройти путь максимально сложным образом. На середине пути можно спать до заката и бродить по ночам, смотря на фосфоресцирующую поверхность луны. Ничего не важно кроме твоей способности удивляться миру и живому человеку, ступившему на твой путь.
мечтать

Ты часть меня

Современный мир дает все кнопки для того, чтобы быть с человеком на связи каждую секунду. Мы не знаем номера друг друга. Я уехала от тебя и ты не можешь узнать, все ли в порядке. Но все в порядке конечно. Я думаю, что если я и умру когда-нибудь, то лишь от старости. Вопреки всему. Рядом с тобой. Хотя второй момент не то же, что вопреки. Мои ценности - это видеть тебя еще лет 50 к ряду. При этом я здраво мыслю. Не схожу с ума от твоих прикосновений. Но каждая твоя черта - это будто то, что я видела до тебя всю жизнь. И ты касаешься так, будто касался меня всю жизнь. Знаю что все влюбленные так говорят. Но это сильнее. И незримее. Я могу тебя отпустить, но ты все равно будешь рядом. Вот именно ты, такой. С порванной душой и яркими глазами. Либо все это шутка. И я это приму. Либо у меня скоро будет твоя фамилия. Смотрю на себя в зеркало - вот такой ты меня видишь. Всё то, что создавало меня - создавало для тебя. Потому что ты хотел чтобы я была. Это оправдывает мою жизнь, понимаешь. Только это. И также все, чем я её наполнила. Но ты - её ствол. Ты говоришь, что боишься зависимости. Всю жизнь её сторонился. Но мы - как одно. И это не зависимость. Это просто часть нашей системы.

Ты любишь красивое и глубокое. Любишь смысл и мыслить. Ты говоришь, что я такая же как ты. Но мы очень разные. И Либо это все твоя шутка. Либо ты часть меня с моего рождения.
мечтать

Это все сотрясение

Спала до часу дня, потом увиделась с другом он починил мне ноут. Покаталась недалеко от центра, мимо театра Российской армии - какой же он красивый! Случайно заехала на электрозаводскую улицу с этим старым огромным красного кирпича заводом, с растущим по нему плющом. Ощущение, что я совсем не знаю этого города, но все же он мой. В каких то подворотнях старые железнодорожные пути и отовсюду растущая трава. Старые кирпичные дома вдоль садового. Люди живут тут веками. Работают ради себя и ради друг друга. Какие-то названия известных компаний говорят за тех людей, котлрые их начинали когда-то. Здесь или где-то еще. Все эти дома, вывески, вечернее небо, люди на улицах - успокаивают. Приобщают к жизни. Дают ощущение, что я - часть этого. Всю жизнь мне казалось что я снаружи. Я думаю, это все сотрясение.
мечтать

Не прирасти

Смотрю вокруг. Хочу ли я такой жизни? Оеа успокаивает. Никуда не нужно стремиться. Окружение говорит мне - стой, ты нужна нам здесь. И оно же отвернется от меня когда я прирасту. Каждый прирастает. А перемены - это больно. Хочу пойти учиться на тренера. У меня неплохо получается. И даже есть на это деньги и возможно и время. Осилю ли пять лет, из них раз 40 учить ненужные знания, принижаться перед толстыми приросшими людьми. Может быть. Это - шанс не прирасти, оставаясь на месте. Пока что меня толкает Оля Крюкова. Ее толчка хватает на месяцы, даже если мы не видимся.
мечтать

Фрося

Фрося умер. Сам, ночью. Не дождался утра, да и ждать особо не хотел. Как зыбка грань между жизнью и не жизнью. Безумно зыбка,
мечтать

Я почти Капоте

Пока Флойда душили, толпа людей снимала это на камеры и возмущалась. Это другое преступление. Но оно завуалировано. Никто о нем не говорит. Проблемы общества называют жестокостью, не говоря о невмешательстве. Я люблю цитату из Хемингуэя, где сказано, что каждый человек - часть большой суши. И если ты слышишь колокол, он звонит по тебе. Мы может все любим Хемингуэя. Но проезжаем мимо сбитых собак. И снимаем на камеры дтп. И вот - убийство. Я не знаю, что бы сделала я. Может, мне тоже было бы страшно и может мне бы так же казалось, что полиция знает что делает. Но вот недавно человек бил собаку ногой по боку. Не раз и не два. Человек этот собаку любил, готовил ей кушать только лучшую еду, гадал на картах на долголетие. Купал собаку в озере и умилялся. А потом бил, ногами, не два и не три раза, якобы в целях воспитания. Как наверное те полицейские, хотели же как лучше. Нечего людям ходить с фальшивими деньгами и сидеть на полицейских машинах. Общество надо воспитать. Карательными казнями например. Как собаку. Собака выла, человек бил, я проходила мимо. Потому что это чужая собака. Так что же мы - часть общей суши? А суша, она еще есть? Каждый из нас изолирован друг от друга не только из-за вируса. Это вирус какой-то другой природы. Может потому мы бываем жестокими - потому что никого не любим? Потому что нас не научили? О чем думал тот полицейский? О чем думал человек, бьющий собаку? Что они правы, что они вершат правосудие. А мы - наблюдаем и возмущаемся. И что будет, если не дать свершиться чужой жестокости. Остановить занесенную руку?


Жестокость ни к чему хорошему не приводит.

И я почти Капоте потому что пишу о знакомых людях то, что не считаю нужным им говорить. Неуслышанные молитвы общества все те же.