canis_australis (canis_australis) wrote,
canis_australis
canis_australis

Category:

Про Москву

Москва не засыпала, а словно болотистый Питер, уходила из серого и дождливого в серо-синий и дымчатый цвет. Я исколесила ее от севера на юг и много по кольцу за один вчерашний день. Когда я была маленькая, мне было совершенно всё равно, где я, где Кремль, и что в Москве есть МГУ. Расстояние от метро до дома в полчаса на автобусе воспринималось само собой разумеющимся. И сейчас до сих пор удивляюсь, что от дома до Кремля на машине без пробок всего те-же полчаса. И я знала только метро в его конечных пунктах типа Речного вокзала – там мы учились английскому и смотрели театральные постановки. Мне давали целый доллар, настоящий, американский, за отрывок из Библии на английском, который нужно было рассказать на весь зал со сцены. И я рассказывала. Доллар – четкая ассоциация с речным вокзалом. Или метро каховская – там жил папа и бабушка. Потом сокол, оттуда до крылатского шел автобус мимо всех этих удивительных мостов, байкерского клуба, шел до гребного канала, вдоль которого надо было еще полчаса идти, и в дождь, и в снег – было не важно. Идти чтобы поработать лошадей конной полиции. Там же, весной, мы опрокинулись с конем на гольф полях. Там жгли траву, он подскользнулся, белый рысак, мы летели – скользили, он на боку, я где-то рядом. Пришли в конюшню чернющие от горелой травы. Пепел в волосах – четкая связь со словом «крылатское». Сокольники – и тоже белые рысаки, Эквирос. Дядя Леня, который держал своих лошадей рядом с конюшней конной полиции, брал у них воду в бочках, иногда опилки. Лошади стояли на земле, в сооруженных деревянных постройках типа навеса. Хотя было тепло, да. Моя первая в жизни статья в настоящей газете – 2003 год! И жуткий скандал с его женой, ведь я писала о прокатских лошадях и о случаях, которые я откровенно выдумала, частично где-то услышала. ВДНХ и Останкинская телебашня. Там, внутри этой башни, был совершенно крутой зимний сад. Весь зеленый, в огромных каких-то деревьях, цветах. Пустые огромные лестницы, безличные двери с потрескавшимся лаком. И эти зеленые деревья – фантастика. Таганка и мои первые репортажи на радио. Китай-город и ощущение какой-то общности с миром, оттуда ребята выходили в прямой эфир с теленовостями. Я ходила по красным ковровым дорожкам в доме правительства – носила документы на подпись или какие-то курьерские посылки – по всей Москве – только чтобы пройтись вечером по ковровым дорожкам. Чего я хотела? Да ничего. Меня все восхищало. Хотела быть частью этого, но в какой роли – дальше я не успевала определиться – все удивлялась и удивлялась, и не было времени это понять. Надо было жить и еще успевать скакать коней по сокольникам, по коломенскому, в крылатских полях – где только не таскало. В сокольниках был единственный автобус, маленький, желтый, которых ходил вокруг парка и обратно. Меня знал водитель, останавливался возле конюшни, тогда как мог бы проезжать до остановки и приходилось бы пешком обратно, вдоль дороги, вдоль этих луж, этого снега. И было все равно! Но водителя помню до сих пор. Все ездил в полосатой тельняшке, был круглолицый и с повязкой на глазу, будто моряк. И так я узнавала Москву – как паззл она разложилась передо мной, раскидав свои части по разным уголкам памяти. Я и не хотела никогда собрать никакой картины. В Нескучном Саду жили кони Ольги. Августин, который недавно пал в Афине, жил там со своих четырех лет. И я года два или три ездила туда как на работу, а может и правда, на работу. И не сразу узнала, что Нескучный сад и парк Горького – тот самый, воспетый Скорпионс в песне Wind of change – одно и то же. Знаменитую программу «Что? Где? Когда?» я не смотрела, поэтому для меня это ничего не говорило. А ведь они были от конюшни в каких-то метрах. Так я начала соединять Ленинский проспект и октябрьскую, оттуда чуть пройти вниз и наверх – кинотеатр Ударник, тотсамыйужасный дом на набережной, музей Шилова, факультет журналистики МГУ и вот она – Красная Площадь. И центральный телеграф, на котором работал мой брат все мое детство. Там я тоже что-то читала или пела со сцены во время новогодних представлений. Помню, что мне не нравилось. Но было классно, что вот все эти дети – просто пришли, они гости. А я как бы часть всего этого. У меня там где-то под потолком сидел брат с усами и контролировал звук сцены. И сильно позже я связала центральный телеграф и Пушкинскую с ее первым макдональдском, с кинотеатром, где я брала автограф у Ефремова для своей подруги. Он мне ужасно не понравился. И дальше белорусская, ипподром. Можно пройти от метро беговая пешком до белорусской. Соединить две линии. Две части жизни. Когда жила в Химках и ездила насквозь через всю Москву на юг – это было удивительно. Как будто вот так все воспоминания жизни – калейдоскопом. Только не соединены, в разнобой. Но все яркие. Дом на тульской, этот кошмарный длиннющий дом. Как-то устраивалась туда работать в фотостудию. Хватило меня на пару дней. Всегда думала – вот он свиду монолитный. Неужели коридоры внутри такие же длинные как и сам дом – чуть не с километр…

А вчера – ехала мимо театра Терезы Дуровой. Там идут мюзиклы! Яркие вывески, классика, приятно прочитать и представить, что вот есть люди, они красиво одеваются и идут в театр. Этот театр. И вывески их манят. Пролетаем – факел над набережной в виде скрипичного ключа – дом музыки на павелецкой. Какие-то крутые музыканты приезжают в Россию выступать в Доме Музыки… а мы проезжаем мимо, даже не вдаваясь… дальше по садовому и мимо той же таганки, там как-то ставили Мастера и Маргариту, а я никак не могла собраться пойти. Дальше – ГИТИС. Просто дверь в обычном каком-то доме. И все время странные ребята стоят возле этой двери. Кто-то поет, кто-то падает в обморок, и из окон почти всегда – оперные голоса… и дальше красивешный дом Шереметьева и вот уже вывески 40 фестиваля ВГИК … ох уж этот ВДНХ с его фонтанами и длиннющими аллеями. Я там сдавала экзамены для поступления на операторский. Это была вторая мечта после журналистики. Помню, было очень жарко, нужно было отснять три пленки в стиле жанр, репортаж, натюрморт и что-то в студии. Я разговаривала с оператором Тарковского, это был его последний поток студентов, которых он набрал. Вадим Иванович Юсов. С ним вместе принимал Алисов, оператор Эльдара Рязанова. Мы очень мило поболтали, я угадала все картины, которые они мне показывали, и потом стали спрашивать меня про лошадей. В итоге сказали, что наверное, логичнее мне заниматься лошадьми а не камерами. Было обидно и тревожно. Так что ВДНХ - это незаконченные мечты. И кино.

И я все еще собираю эту Москву по кусочкам. Артур говорит, что я ее люблю. Наверное, со стороны виднее. Но точно не так, как он свой Питер. Хотя вчера мне нужно было ее всю закольцевать, постоять в пробках на всех улицах, увидеть все эти обрывки моей памяти калейдоскопом и согреться об них. Я что-то сделала в ней. Для меня она очень камерная, почти деревня. Вся она – путешествие мое на автобусе от каширской до дома. Другого мира не было. И до сих пор нет.


Subscribe

  • Про тягу сознания подчинятьс себе чёрные дыры и немного о человеческой эфемерности

    Это 25 февраля какого-то года. Лет через десять будет уже не важно, какого. Мне было 33. Я читала по нескольку месяцев Экзюпери, потом гуглила цитаты…

  • Удивляться

    На середине пути становится понятно, где и как сажать цветы, ведь путь закольцован. На середине пути хочется его украсить, появляется время на…

  • Ты часть меня

    Современный мир дает все кнопки для того, чтобы быть с человеком на связи каждую секунду. Мы не знаем номера друг друга. Я уехала от тебя и ты не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments