canis_australis (canis_australis) wrote,
canis_australis
canis_australis

Дом, кто сегодня Шляпник и Билли Миллиган, ведущий грузовик

Этот дом, это организм. В нем есть светлые стороны, темные, у него есть настроения, от которых я завишу. У каждого места, где я нахожусь, есть настроения которым я подвластна. Иной раз это непроходимая депрессия, в которой я не могу дышать. И я не сразу это понимаю. Мне опасно в таких местах. Но нужно научиться вовремя это понимать. А пока, я понимаю это постфактум, когда уже половина моего мозга съедено пришелистой ведьмой с крючковатым носом. А этот дом, он светлый. Иногда ему нечем дышать, и тогда он задерживает дыхание. Но оставляет воздух для тебя. Иногда ему холодно, но ты можешь найти место, где будет тепло. У него тело дерева, оно дышит. В воздухе частички пыли. Движутся. В обед он пронизан косыми лучами с южной стороны, вечером рыжая лапа с запада тянется и наступает на кафель в кухне. В нем есть холодная веранда, где большие стекла. Мы храним там кашу для собак зимой. И за верандой навес и дикий виноград. Летняя беседка. На фотографиях кажется, будто беседка — тоннель в другое пространство. Листья на столько  яркие, что делают абсолютно темным коридор ведущий в дом.

И вот он я. Без прошлого, с размытым будущим. Не понимающий куда идти. Не понимающий, зачем. Без семьи, без дома. Но с домом и с семьей. Я бы очень хотела, чтобы здесь выросла новая человеческая жизнь. Для которой деревянный карандашик был бы загадкой. И железные стелажи были бы не икеевскими, а огромными полками, на которых лежит что-то папино. И вещи были бы вечными. И дом был бы ДОМОМ. И дорожки в поле были бы не вчерашними, чужими, временными. А вбитыми в память жизни как три года твоих первых открытий, и еще пять лет твоих поисков и откровений, которые останутся с тобой всегда. Плитка, сквозь которую прорастает трава. И овраг, где растет малина и наверняка прячутся чудовища. Может я бы хотела сама стать тем новым, и смотреть на все это заново. Может я сама не хочу взрослеть, точнее, никак не решу. И на фотографиях все так же нелепо ставлю ноги, будто мне три.

В этом доме все мое прошлое. В коробках. Я могу читать свои записи, которым я не придавала значение. Я могу смотреть на фотографии А2. Напечатанные для выставки. Я все думала, это шуточки. И вот за горизонтом начнется новая жизнь. Вот завтра солнце встанет и она начнется. Я стану увереннее. Я решу свои вопросы. Я возьмусь управлять этой дурной машиной, едущей по скользкому асфальту с кучей людей на борту. А пока машина в заносе и ее крутит, крутит, и я уже привыкла не боятся. И годы идут, и мне все кажется, что это шуточки. Мне постепенно становится страшнее и страшнее. Вот моя любимая Юля говорит, что устроится работать медсестрой в Германии. Пройдет курсы подготовки и будет ухаживать за престарелыми. Когда она мне это говорит, во мне разливается тепло. Она говорит — нет, ну это же достойный труд. И там он ценится. И оплачивается. А мы все ждем, что вот завтра солнце встанет. Но оно встает всегда раньше тебя и пока ты решаешь ухватить его за рыжий хвост, оно уже садится. И ты решаешь заново и заново и заново. И жизнь как замкнутый круг. И предательское чувство, что никому не нужно, чтобы ты схватила свое солнце. Наслаждайся моментом. Будь собой мазафака.

И вот еще одно удивительное чувство, подаренное этим домом, тетрадями в ящиках, и записями, прочитанными между упущенным хвостом солнца и планами покорить мир, вот только... Когда я их писала, я катастрофически не принимала себя. Я их писала, будто это кто-то другой, глупый, заморочный, сложный, человек, пишет от делать нечего. Я позволяла ему писать за себя. И жить за себя. А удивительное в том, что это был удивительный человек. Тонкий, умный. Не придуманный. Не завиральный. Человек, отличающий добро от зла. Любовь от всего остального. Чувствующий боль, признающий ее. В отличии от меня. Я никогда не признавала боль. Поэтому я думала, что я не умею чувствовать. Поэтому я подбирала собак. Чтобы мне было таки больно. Но как же я была не права. И вот если бы в тот момент мне кто-нибудь дал посмотреть на меня — сегодняшнюю. И на вот это удивительное чувство. Я бы поняла, как неполноценна была жизнь оттого что я думала, будто это все чужое. Оно всегда твое. Ты всегда ты. Надо только уметь принимать это.Когда нибудь я найду в себе силы это перепечатать. И покажу тебе, какая я была.


И ведь как прекрасно для человека бродить по своему пространству не как Раскольникову, а как Толстому в поместье. Как это важно — пространство. Когда перед твоими глазами до окна — целая история. Ковер, собака, столик, книги, половинчатая стена, на ней игрушки под потолком, потом еще стол, компьютер, книги, подоконник, на подоконнике еще одна собака, окно. За окном дорожка. Там цветы и еще одна собака. И машина. И ворота. И дорога в мир. А сзади тебя — цветы, собака, лягушка, оттаявшая от снега, дорожка, банный домик, пространство желто-болотной травы, тени от деревьев, ветви дикого винограда. Дорожка. Забор с массивной дверью, под ней кирпичи, чтобы таксы не пролезали на соседние участки, но они все равно это делают. И пятой собаки как раз нет. Она где-то там. За забором, за калиткой, за воротами, за кустами малины, в оттаявшем и грязном поле, роет своих сказочных кротов чтобы узнать у них сегодняшний шифр. Но о кротах — позже.

Этот дом позволяет мне забыть о грузовике на скользкой дороге. Он все еще крутится, людям все еще страшно, но я отхожу в сторону. И наблюдаю как рыжие лапы ступают по кафелю. Я могу спать укутавшись в его шерсть, ставь частью его света. Спать днем, под бело-желтым, вписываясь в пятно света недостающим кусочком живой плоти. Спать на закате, под твоим любимым розовым золотом. Бродить по ночам, решая экзистенциальные вопросы. Я хорошо соображаю вечером, и расплываюсь днем. Я люблю дождь. Люблю свою зеленую машинку. Люблю этот дом. Люблю в доме Диму. Этот дикий виноградный портал в другое измерение. Эти тихие вечера, эту часть суши и себя в ней.

Пойду найду свою пятую собаку... а потом, перед покорением мира, откопаю свои тетради и перепишу их в вечность интернета. И рыжий хвост уже скрывается за горизонтом, и завтра, завтра, ты снова сделаешь это..
Subscribe

  • Про тягу сознания подчинятьс себе чёрные дыры и немного о человеческой эфемерности

    Это 25 февраля какого-то года. Лет через десять будет уже не важно, какого. Мне было 33. Я читала по нескольку месяцев Экзюпери, потом гуглила цитаты…

  • Про Москву

    Москва не засыпала, а словно болотистый Питер, уходила из серого и дождливого в серо-синий и дымчатый цвет. Я исколесила ее от севера на юг и много…

  • Удивляться

    На середине пути становится понятно, где и как сажать цветы, ведь путь закольцован. На середине пути хочется его украсить, появляется время на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments